В электронном издании «Формаслов» вышла подборка новых стихов Востокова из цикла «Жук-Шекспир», победившего на поэтическом конкурсе «Кора-стих 2021»

Станислав Владимирович Востоков родился в 1975 году в Ташкенте. После школы поступил в Художественное училище им. Бенькова. Работал в Институте охраны природы, Ташкентском и Московском зоопарках, принимал участие в природоохранных проектах в Камбодже. В 1995 году прошёл обучение в Англии, в Джерсийском тресте охраны диких животных. Первая книга Востокова «Московский зоопарк. Записки служителя» была опубликована в 2004 году. За ней последовали: «Ветер делают деревья», «Остров, одетый в джерси», «Сэры и драконы», «Фрося Коровина», «Криволапыч» и др. Победитель фестиваля «Кора-стих», лауреат премий: «Книгуру», имени Крапивина, имени Чуковского, имени Маршака и др. Книги Востокова переведены на финский, немецкий, фарси, бенгали, арабский и китайский языки. В 2014 году за сборник рассказов «Зимняя дверь» Востоков получил Почётный диплом Международного совета по детской книге (IBBY).

Станислав Востоков // Жук-Шекспир

Станислав Востоков // Формаслов
Станислав Востоков // Формаслов

Бык

Стоял в коровнике бык.
Вдруг мышка из норки — шмыг!
И бык сразу на пол — брык!
Ногами в воздухе — дрыг!
И все услышали крик:
— МЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫШЬ!

Таракан

Вы не любитель тараканов,
А он вас любит, таракан!
Он мог бы вымыть вам стаканы!
Он починить вам мог бы кран!

Вы увидали таракана
И по бедняге тапком — раз!
Он всё же вымоет стаканы,
Починит кран! Но не у вас!

Хамелеон

Сообщил диспетчер-глаз:
— Жук в квадрате три сейчас!
И сюда на полной пилит,
Эй, язык! Давай на вылет!

Охота на медведя

Медведь сидел на суку.
Целый день говорил «ку-ку!»,
Чтоб охотник его не узнал,
А охотник под деревом встал
И, отнюдь не спеша никуда,
До заката считал года,
Он ушёл счастливый внутри —
Получилось семнадцать тысяч пятьсот двадцать три
года!

Червяк

У червяка нет ног, увы!
Нет рук и даже головы.
О, как ужасно он живёт!
Червяк — один сплошной живот!

Гусеница

— Вы знаете, кто такая гусеница?
— Это жена гу́ся?
— Нет, она, как Марья-искусница
Шёлк прядёт, но медленно, как бабуся,
И ходить не может, она же без ног,
Ползёт по дорожке или аллее.
На вид она прямо как колобок,
Ну, может быть, немного длиннее.
На теле её два лица,
Как будто бы раздвоилась в сутолоке.
Она когда-то вышла из яйца,
А потом спрячется в куколке.
— По-моему, у вас получается ерунда,
Я в ваших словах, простите, не разберуся.
Лучше я буду думать, как всегда,
Что гусеница — это жена гуся.

Жук-олень

Бежал из леса жук-олень,
Стуча, как целый полк,
Но посмотри в густую тень —
Там спрятался жук-волк!

И тут оленю бы жуку
Пришлось бы умереть,
Но объявился на лугу
Огромный жук-медведь!

Конечно, бедный жук-олень
От страха задрожал,
И злой жук-волк, покинув тень,
Конечно, убежал.

И не вкусить оленю бы
Весенних брачных игр,
Но из высокой из травы
Вдруг выскочил жук-тигр!

Опять, конечно, жук-олень
От страха задрожал,
И жук-медведь под клёнов сень,
Конечно, убежал.

От страха одеревенев,
Олень главой поник,
Но вышел тут из-за дерев
С винтовкой жук-лесник.

Воспрянул жук-олень душой
И телом он восстал,
А тигр накидкой меховой
В лесной избушке стал.

Способны драмы потрясать
Жучиный сложный мир!
Пора про это написать!
О где ты, жук-Шекспир!

Оригинал публикации в электронном журнале «Формаслов»

«Про это нельзя было не написать, и я написал…» Станислав Востоков побеседовал с корреспондентом сайта «Папмамбук»

Станислав Востоков – один из самых ярких современных детских писателей, обладатель престижных литературных премий («Заветная мечта», «Книгуру», премия им. Вл. Крапивина, премия им. С. Маршака, Андерсеновский диплом Международного совета по детской и юношеской литературе). По первой профессии Станислав Востоков зоолог. Одна из примечательных деталей его профессиональной биографии – обучение и работа в Центре сохранения природы на острове Джерси, созданном Дж. Дарреллом. Неудивительно, что произведения Станислава Востокова населены самыми разными животными и отличаются замечательными и тонкими наблюдениями за жизнью природного мира.

Журналист подростковой редакции «Папмамбука» Игнат Варакин поговорил с писателем о проблемах животных «книжных» и реальных и об острых экологических проблемах современности.

‒ Станислав Владимирович, вы не только писатель, но и профессиональный биолог и зоолог, окончили Международный центр обучения сохранению природы на острове Джерси. Расскажите, как вы пришли в эту профессию.

Darrell

‒ Я захотел стать зоологом, когда начал читать книги Джеральда Даррелла. Его самая замечательная вещь ‒ «Моя семья и другие звери». Очень смешная. И это настоящий литературный шедевр. Правда, сначала я не хотел его читать, потому что был полностью захвачен книгами фантаста Кира Булычева. А мне мама говорила: почитай Даррелла, все вокруг его уже прочитали. Я раз отказался, два отказался, потом все-таки заглянул в книгу, быстро втянулся и уже просто не смог оттуда вынырнуть. Прочитал одну книжку, вторую, третью, потом стал коллекционировать Даррелла. Я собрал все его книги, вышедшие на русском. В общем, я зафанател настолько, что даже написал ему письмо. Во всех его книгах печаталось обращение автора к читателю: если вам понравилась моя книжка и вы хотите помочь делу сохранения редких животных, пожалуйста, пришлите мне письмо по такому-то адресу. Я подумал: человек просит, надо написать. Я написал, мне ответили, и так мы стали переписываться сначала с секретарем Даррелла, а потом с человеком, который заведовал образованием в его зоопарке. Сам Даррелл был суперзнаменитый писатель, он встречался с английской королевой, был награжден орденами, и ему писали тысячи людей из разных стран. Но про мои письма он знал, это совершенно точно ‒ мне об этом говорил его секретарь, потому что я был единственный ребенок бывшего Советского Союза, который отправил ему письмо.

Даррелл много писал о своей работе в зоопарке, поэтому я пошел работать юннатом, то есть юным натуралистом, в Ташкентский зоопарк (мы жили в столице Узбекистана). В первый же день я так извозюкался в грязи, что от меня пахло за 10 метров. Мы с чайками работали, а там рыба, помет… И душ негде было принять. Зато в общественном транспорте я тогда ездил свободно, потому что люди старались держаться от меня подальше. Моя книга «Брат юннат» – как раз об этом периоде.

А переписка моя с сотрудниками Даррелла продолжалась 5 лет, и в конце концов меня пригласили учиться в его зоопарк на острове Джерси. Самое обидное, что за полгода до того, как я приехал в Англию, Даррелл умер, и у меня так и не получилось встретиться с ним. Зато я повидался с его женой Ли Даррелл.

Но необходимо уточнить, что зоолог – это человек с высшим образованием. А на этих курсах в Англии давали среднее специальное образование, и те, кто их окончил, это скорее зоотехники, а не зоологи.

‒ Что, на ваш взгляд, эффективнее для спасения природы ‒ работать с животными напрямую или с людьми, с читателями?

‒ Очень хороший вопрос. Он меня довольно долго мучил, когда я работал в Московском зоопарке – это уже после обучения у Даррелла и моей поездки в Камбоджу. Я проработал год в отделе птиц, работа мне очень нравилась, и коллектив был хороший. И как раз в это время я стал много писать для детей и подростков. А потом я заметил, что у меня снижается качество работы с животными. Потому что, если ты работаешь с животными и уходишь даже просто на выходной, тебя замещает человек, который не является специалистом по обращению с твоими подопечными. И когда буквально через день ты приходишь, у животного уже все немножко не так: корм немножко не тот дан, убрано немножко не так. Домик немножко сдвинулся, ‒ а для животных очень важно, чтобы дом был в одном и том же месте, чтобы была правильная подстилка. Через какое-то время я понял, что нужно либо полностью посвятить себя работе с животными, либо полностью уходить в литературу. А у нас в то время о животных практически никто не писал, последним был Святослав Сахарнов. И я решил уйти в писательство, писать о животных. Это было рискованно, потому что я остался без работы, а мои книжки могли и не издавать, их могли не читать. Но меня поддерживала мысль о том, что в современном мире очень важную роль играет образование и популяризация знаний о природе. При этом огромный ущерб природе наносится жителями больших городов. Вот почему так важна просветительская работа именно с городскими жителями, и я решил сделать ставку на нее ‒ это будет эффективней, чем работа служителя в зоопарке.

Конечно, сейчас довольно сложно захватить внимание читателя. Раньше можно было писать так плавно, размеренно, и по ходу какие-то мысли свои вставлять. А теперь гораздо проще посмотреть фильм, чем прочитать книгу. Но меня привлекает возможность рассказать, опираясь на собственный опыт, о красоте мира и показать, насколько может быть интересным мир животных. Недавно я стал писать и для дошкольников – в прошлом году вышла моя книжка-картинка об экологии «Куда ушла гора». Сейчас детям уже в самом раннем возрасте надо начинать рассказывать про экологические проблемы. Потому что с каждым годом они становятся все острее.

‒ Какие современные идеи помощи природе вы считаете реально полезными?

‒ Самое эффективное – все, что касается самых обычных городских жителей. Например, сортировка мусора. Это очень важный процесс. Всего лет 10 назад в России сортировки мусора почти не было. А в Москве было всего несколько пунктов раздельного приема мусора, где можно было сдать батарейки, бумагу, картон и пластик. Я как ответственный за это в нашей семье собирал в отдельные пакеты картон, бумагу, пластик, у всех своих знакомых собирал батарейки, лампочки, набивал все эти пакеты в огромный баул и ехал с ним на электричке в Москву. На меня все смотрели с большим подозрением. А сейчас везде наконец поставили контейнеры для раздельного сбора мусора, и этим занимаются все. Я, правда, не уверен, что его целиком и полностью перерабатывают.

Сортировка мусора – жизненно важная деятельность, потому что мусор уже заполонил все.

Еще обязательно нужно следить за тем, что и сколько мы покупаем. Я себя стараюсь ограничивать по всем позициям. Во всяком случае, новый телефон я не покупал очень давно. Выброшенные старые телефоны отравляют почву. Цветные металлы, которые в них используются, попадают в воду и разносятся по подпочвенным руслам. Это потом приводит к разным тяжелым заболеваниям. Я стараюсь покупать только ту одежду, которая мне необходима, и только те электронно-бытовые приборы, без которых я не могу обойтись. А погоня за модой очень плохо влияет на экологию.

Я уже не говорю про то, что нам необходимо уменьшать химические выбросы. Для этого надо больше пользоваться общественным транспортом и поменьше ‒ автомобилями. И желательно перевести их на экологически чистое топливо ‒ на газ, например.

‒ Когда вы пишете книгу, вы ставите перед собой какую-то определенную задачу, связанную с охраной редких животных?

– Ты знаешь, задачи всегда разные. Например, у меня есть две книги лирических рассказов о животных, которые я написал, просто глядя в окно. Я живу в подмосковной деревне, и у меня за окном все время что-то происходит, какие-то интересные истории разворачиваются. И я просто сидел и записывал небольшие лирические рассказики. Например, я повесил на дерево кормушку. Она прямо перед моим окном висела, и туда сначала стали прилетать воробьи, потом синицы, потом снегири. А потом вдруг появилась сойка. Причем сначала я не понимал, что это за птица. Я сижу перед окном и слышу, на дереве кошка мяукает. Выглядываю – никого нет. Опять на дереве кто-то мяукает, я выглядываю ‒ опять никого нет. Наконец я «поймал» того, кто мяукал, ‒ оказалось, это сойка. Сойки очень часто подражают разным звукам, и она сидела там возле кормушки и мяукала. Она, значит, объедала синиц, все семечки съедала. Причем старалась за раз съесть все, что было в кормушке. А в конце концов туда стал прилетать ястреб, который охотился уже на прикормленных мною синиц и воробьев. То есть целая пищевая пирамида получилась. Про это нельзя было не написать, и я написал рассказ. Из таких разнообразных интересных историй постепенно складываются книжки, которые никакого отношения к охране редких животных не имеют, это просто такие рассказы для души. А «Брат юннат», про работу юного натуралиста в Ташкентском зоопарке, ‒ это уже книжка о выборе профессии. Но книги «Остров, одетый в джерси», про зоопарк Даррелла, и «Праздник поворота рек» про Камбоджу, где я был в экспедиции, это уж точно про охрану животных.

‒ Но для вас важно, чтобы ваш читатель почувствовал существование экологической проблемы?

– Безусловно, но в некоторых книгах, как в тех же самых лирических рассказах, я рассказываю просто об окружающей нас красоте. Потому что некоторым людям достаточно увидеть, как, например, птица в небе пролетела, или услышать, как жаворонок что-то спел, или цветок они увидели, ‒ и уже переполнены этой красотой, им больше ничего не надо. Таких людей очень мало. Поэтому лирические рассказы не пользуются такой популярностью, как истории, связанные с какими-то экспедициями или с какими-то приключениями. Но сейчас, действительно, главное ‒ это не спасение редких видов животных, а именно экология в целом. То есть изменение климата, гигантские мусорные острова, которые плавают в море и которые уже сравнимы по площади с Гренландией.

‒ В книге «Остров, одетый в джерси» вы писали о реинтродукции ‒ искусственном переселении животных на ту территорию их обитания, где они исчезли, для создания новой популяции. Как сегодня решаются эти проблемы?

‒ Например, в Англии, когда я там работал, была программа по реинтродукции львиноголовых тамаринов – это очень маленькие обезьянки, которые могут поместиться в карман. Они очень красивые, с золотистой гривой, совершенно чудесные создания. Они живут в Бразилии, но их в конце прошлого века оставалось меньше полусотни. Потому что леса, где они жили, фермеры срубили под свои поля и устроили там банановые плантации. А тамарины питаются фруктами, и, естественно, зверьки стали вредить этим плантациям. Фермеры стали обезьян отстреливать, и их там практически не осталось. Но дело в том, что нельзя же просто, допустим, вывести в зоопарке дополнительно сотню тамаринов, привезти их в Бразилию и отпустить. Потому что они тут же прибегут к человеку, которого перестали бояться людей за время жизни в неволе. Их нужно было научить выживать в природе. В зоопарке тамаринов просто отпустили бегать среди посетителей, но они могли в любой момент вернуться в клетку и снова оттуда выйти ‒ у них там всегда была какая-то подкормка, ведь в Англии бананы не растут. Тамарины должны были научиться общаться с окружающей средой. И первое, что они стали делать – это приставать к посетителям, забираться к ним в карманы. Поэтому посетителям стали говорить: отпугивайте, пожалуйста, этих обезьян, потому что они потом приедут в Бразилию и начнут лазить у всех по карманам. В Англии посетители сознательные, и они не давали тамаринам лазить по карманам. А еще тамаринам приходилось спасаться от чаек. Остров Джерси находится в проливе Ла-Манш, а там много чаек, и эти птицы достаточно агрессивные, к тому же они в несколько раз больше тамарина. Защита от чаек – тоже хороший навык. Еще тамарины научились спасаться от холода. Они научились искать в лесу какие-то ягоды. Но всего этого было недостаточно для того, чтобы просто отпустить их. В Бразилии на территории одного из заповедников для них сделали примерно такие же открытые клетки, чтобы они могли приучаться к настоящей бразильской жизни ‒ без добродушных посетителей, но с суровыми фермерами, которые могли подстрелить их. И это уже заработало, хотя идет пока довольно тяжело. Количество тамаринов постепенно увеличивается, их уже больше трех тысяч. А с фермерами официально договорились, что им будут платить за ущерб, нанесенный тамаринами. То есть если фермеры находят бананы, которые повредили тамарины, и доказали, например, при помощи фотокамер-ловушек, что это сделали именно они, то фермерам платит бразильское правительство.

А на острове Маврикий удалось восстановить поголовье розовых голубей, которых одно время оставалось всего около десятка. Благодаря зоопарку Даррелла, сейчас их уже несколько сотен.

Похожие программы есть и у нас. Например, программа по реинтродукции леопардов. Она очень успешная, потому что у нас одно время леопардов оставалось около 30 особей. Сейчас их число уже подходит к двумстам. Это очень большой успех. Такая же работа ведётся с амурскими тиграми.

Реинтродукция – это хорошо, а интродукция – искусственное заселение животных на новую территорию обитания, где их никогда не было, ‒ плохо. Например, в европейскую часть России завезли енотовидную собаку, рассчитывая на будущую добычу ее меха. Мех оказался, не очень, зато она начала там гнездовья птиц уничтожать. Я про это книжку написал, которая называется «Криволапыч». Неправильно интродуцированные виды – это очень большая проблема.

‒ А герои «Криволапыча» – это реальные люди?

‒ Да. История там была такая. Я два месяца жил в Финляндии в резиденции писателей на берегу Балтийского моря, рядом с заповедником. Был декабрь, а зимой там световой день буквально 3 часа длится. То есть у нас рассветало в 12, а в 3 уже была глухая темнота. И я в этой холодной темноте писал «Праздник поворота рек» ‒ про Камбоджу, про тропики фактически. Это было смешно. В резиденции я познакомился с разными писателями и финскими художниками (это тоже реальные персонажи) и с женщиной, которая была главой и основательницей этого проекта. Как-то один финский фотохудожник пригласил меня в поездку по окружающим городам. И перед тем, как мы с ним сели в машину, он сказал: «Ты знаешь, я вчера пошел на берег моря недалеко от нашей резиденции и там увидел клетку, в которой сидело какое-то животное. Я не смог его определить. Давай, ты тоже посмотришь». Мы выехали на берег, но клетка была уже пустая. Потом, вернувшись из поездки, мы спросили у хозяйки резиденции, что за животное сидело в клетке на берегу. Она рассказала, что в Финляндии проводится программа по сокращению енотовидных собак, которые очень сильно вредят птицам. И вот эта собака, сидевшая в клетке, и стала прототипом Криволапыча, который прибежал в финский заповедник из России. Больше того, лис Веган и его хозяин Пекка – тоже реальные герои; Пекка – краевед, у него, правда, лисы нет, но есть собака, очень похожая на лису. Такая очень добродушная, я не удивлюсь, если узнаю, что она вегетарианка. И этот краевед знает все про заповедник, около которого я жил, знает все про финскую природу. Выдумал я только нехорошего персонажа Яри Ярвина.

‒ Какое животное вы могли бы назвать самым необычным?

‒ Например, в Камбодже есть лягушка-водовоз, которую так называют потому, что она может выпить огромное количество воды. При этом она становится все больше и больше, раздувается буквально как мешок.

Про необычных животных можно очень долго рассказывать. Про ту же носуху, например, из семейства енотовых, которая, когда я ее держал у себя дома, умудрилась проделать дыру в бетонном балконе. У этого вида совершенно необычная страсть к разрушениям!

На самом деле я никому не советую заводить диких животных, потому что как бы вы за ними ни ухаживали, как бы вы их ни любили, все равно в природе или даже в хорошем зоопарке им будет лучше, чем у вас. Поэтому хороший зоопарк, природа – да, а дома держать диких животных не следует, на мой взгляд, только домашних и декоративных, которые специально для этого и выведены.

‒ А вам одинаково нравятся все виды животных?

‒ Нет. Например, я до сих пор не могу привыкнуть к змеям, хотя и сам держал их дома. А в Камбодже я работал с герпетологами, и с нами вместе жила трехметровая кобра. Я к ней вообще не подходил. Хуже того, эти ребята как-то раз купили целый мешок цепочных гадюк. А это смертельно опасная змея вообще-то. Я это все с ужасом наблюдал. Я занимался другими животными ‒ птичками, обезьянками, и дома держал только неядовитых змей.

А когда я был в Финляндии, со мной произошел такой случай. Я жил в деревне. И на краю этой деревни под кустом было гнездо гадюк. Причем оно очень старое, и вся деревня знала, что они там живут. Я наблюдал за ними, фотографировал их издалека. Такие толстые, красивые гадюки. И как-то в эту деревню приехала одна моя знакомая финка с ребенком, по образованию она биолог. Я ей говорю: вон там под кустами у нас живут гадюки. Она уточняет, где, берет своего ребенка, и они идут к этому кусту, чтобы показать мальчику гадюк. Он первым нашел гадюку, говорит: «Да вот же она!» ‒ и прямо перед своим носом показывает гадюку. Он стоял, с удовольствием на нее смотрел и старался никак ей не навредить. Мама объяснила ему, что это за гадюка и что если их не трогать, они сами никогда не нападут на человека. Они с сыном посмотрели на змей и тихо ушли. Это мне в финнах очень нравится. Мне кажется, это то, чему нам всем нужно учиться и чему я стараюсь учиться.

Но животных, которых я прямо совсем не люблю, нет.

‒ Есть ли у вас какие-нибудь другие увлечения, кроме зоологии?

‒ Это музыка, как ни странно. Я одно время довольно серьезно занимался музыкой и даже написал законченное музыкальное произведение. И еще я собираю советские детские книги.

Беседу вел Игнат Варакин
Фото Сергея Махотина

Оригинал статьи на сайте «Папмамбук»

Сказка о нашем времени. На сайте «Папмамбук» опубликована статья юного эксперта о книге Станислава Востокова «Прокопий Капитонов»

Книга «Прокопий Капитонов» Станислава Востокова ‒ необычная. Честно говоря, у Станислава Востокова все книги необычные, но каждая ‒ по-своему… Эта, например, похожа на народную сказку (сказание) или былину, но очень современную.

Главный герой Прокопий Капитонов вроде бы обычный мальчик, но он сразу мне напомнил былинного богатыря: в три года уже доил корову, в пять выучил оду Ломоносова, а в девять уже начал получать зарплату! И потом оказывается, что он, действительно, не совсем простой мальчик. Он принадлежит к северному народу, который называют поморами. И вообще всё действие в книге происходит в краях, где поморы живут уже много сотен лет. Это тоже придает книге какую-то сказочность. До этого я совершенно ничего не знала и не слышала о поморах. Хорошо, что автор в конце книги поместил целую лекцию и много разных исторических фактов об этом интересном народе.

Есть в книге и настоящие сказочные герои. Это, например, забавные «Сеньки да Бреньки» ‒ маленькие волшебные помощники пастухов. Обычно в сказках бывают домовые, лешие, а здесь ‒ вот такие забавные «пастушковые».

Еще один милый сказочный герой, можно сказать, один из главных, это козел Кузя. Он мой любимый персонаж. Кузя забавный, ходит на задних ногах и рогами показывает слова! А еще он ответственный и хороший пастух и, как оказалось потом, даже герой.

Prokopiy Kapitonov_illustr 2

Точно и с юмором показана в книге мода на соцсети, посты, селфи… Прокопий ‒ любознательный мальчик и самостоятельно все это успешно освоил. Автор очень верно заметил про Интернет: «Тут любого могут обругать на пустом месте. А “друзьями” просто называются люди, которые общаются с тобой в Сети, и среди них могут попадаться даже настоящие враги». Это правда, «друзья» в соцсетях ‒ это не настоящие друзья!

Стиль и язык книги тоже не совсем обычные, какие-то певуче-былинные, встречаются народные песни и много народных поморских слов. А некоторые фразы напоминают известные сказки: «Живет в них 33 человека» (как у А. С. Пушкина: «ровно 30 лет и 3 года…»). И, как во всех книгах Станислава Востокова о природе, здесь очень много ярких красивых описаний: «солнце… словно огромная кувшинка», «северное лето, похожее на упитанную корову, медленно перевалило за середину года», «красной стеной горели сосны», языки огня «скакали с дерева на дерево, словно белки», самолет ‒ «словно летающий кит», «серые облака, похожие на плывущие над водой блины»…

«Прокопий Капитонов» ‒ очень добрая книга. В ней, конечно, есть и отрицательные герои (какая же сказка без коварных злодеев?) ‒ это воры Вова и Гоша. Но, как в любой хорошей сказке, в итоге зло наказано и исправляется, а добро вознаграждается!

Варвара Кузнецова

Оригинал статьи на сайте «Папмамбук»

Жил-был доктор. Он был умный!

На сайте «Папмамбук» опубликована статья Марины Аромштам о книге «История доктора Дулиттла» в переводе Станислава Востокова.

Три выдающихся произведения мировой детской литературы – «Приключения Пиноккио» Карла Коллоди, «Волшебник из страны Оз» Фрэнка Баума и «Доктор Дулиттл» Хью Лофтинга – роднит общая судьба, постигшая их в Советском Союзе. Они были блестяще «переложены» на русский язык. И версии, созданные по их мотивам, практически полностью вытеснили имена авторов и героев оригинальных произведений из русскоязычного литературного поля. Даже вежливые упоминания о них, вроде «в детстве у меня была любимая книжка…» (как писал Алексей Толстой в предисловии к своему «роману для детей и взрослых» «Золотой ключик, или Приключения Буратино») или краткое «по Хью Лофтингу» на авантитуле «Доктора Айболита», казались советским редакторам лишними. Ситуация, сегодня кажущаяся немыслимой, но абсолютно естественная для страны, ощущавшей себя «отдельным миром» и отринувшей все представления «о буржуазных приличиях» – в том числе, о каком-то «авторском праве».

Но с конца 80-х годов российские переводчики стали предпринимать попытки восстановить историческую справедливость: появились новые переводы этих сказок, причисленных к золотому фонду мировой классики. Пиноккио, наверное, повезло больше всех. Его образ в нулевые годы вписался в пантеон известных литературных персонажей – правда, благодаря культовому мультфильму «Шрек». А потом Пиноккио даже попал на московскую театральную сцену – именно как Пиноккио с его собственными приключениями. И на сцену выкатывался гроб, где покоилась Фея с голубыми волосами…

Везение имело понятные причины: Пиноккио все-таки довольно сильно отличался от своего «младшего брата» Буратино – и растущим от вранья носом, и желанием превратиться в настоящего мальчика, и борьбой с самим собой за человеческое в себе.

Что касается «Волшебника из страны Оз» и «Доктора Дулиттла», то их место и с приходом новых веяний оказалось прочно занято. Не то чтобы новые переводы оказались совсем незамеченными, но им не досталось и сотой доли той любви и популярности, которой обладали «Волшебник Изумрудного города» и «Доктор Айболит».

Филолог и специалист по детской литературе Алексей Копейкин считает, что у нас «так и не случилось канонического перевода “Доктора Дулиттла”. Дулиттл от всех ускользал» и требовал «если не равного своему создателю по таланту, то хотя бы близкого по духу человека».

И вот в 2020 году, через сто лет после появления «Доктора Дулиттла» на англоязычной литературной сцене, российской читающей публике представили новый перевод этого произведения, выполненный Станиславом Востоковым. В послесловии к первой книге («новые» приключения доктора Дулиттла вышли в двух книгах) Станислав Востоков называет причину, по которой решился взяться за перевод: «С первой же главы я понял, что это моя книга… Тут все про зверей, а я с ними связан всю жизнь».

Тем не менее, это очень смелый шаг: любому переводчику, взявшемуся восстановить историческую справедливость по отношению к Хью Лофтингу, волей-неволей придется вступить в состязание с автором Айболита.

Пусть «Доктор Айболит» и не является переводом в строгом смысле слова: повесть написана «по мотивам» сказок Лофтинга. Но в центре повествования – доктор, который лечит животных. Этот доктор отправляется в Африку на помощь больным обезьянам, попадает в плен к обитателям побережья, но спасается сам и спасает обезьян. Те в благодарность дарят ему невиданного двухголового зверя Тяни-толкая. Затем доктор чудом добывает корабль, чтобы плыть обратно… Сюжетная канва и ее узловые события сохранены. А зовут доктора… Айболит! По каким причинам нынешние родители, так же как и их родители, и родители родителей, выросшие на «Докторе Айболите», станут вдруг читать детям «Историю доктора Дулиттла»?

И все же сегодня у книги гораздо больше возможностей найти своих читателей, чем двадцать и тем более тридцать лет назад.

Речь не о том, что доктор Дулиттл вдруг обретет славу, равную славе Айболита в советские времена. Это вряд ли возможно. Это вряд ли возможно для самых разных замечательных книг, написанных в прошлом веке и вовремя до нас не дошедших. Хотя бы потому, что таких книг сегодня довольно много. Да еще появились и другие – совершенно новые, но выросшие на почве, возделанной авторами классических произведений.

Но, с другой стороны, именно благодаря обилию книг и богатейшему выбору, который сегодня открывается и перед читателем-ребенком, и перед читающим ребенку взрослым, изменилась структура детского и детско-родительского чтения. Эти изменения, в частности, коснулись пантеона «обязательных для культурного человека» произведений. Этот пантеон уже не представляется таким незыблемым и транслируемым из поколения в поколение. И хотя триада «Чуковский-Маршак-Барто» все еще считается самой востребованной на книжном рынке, я бы осмелилась утверждать, что далеко не все молодые родители сегодня читают своим маленьким детям «Доктора Айболита». Может, и жаль. Но кто-то предпочитает Финдуса и Петсона, например. А о них вышло больше 15 книг! На все случаи жизни, включая «финдусовскую» кулинарию. Можно ли представить такое в 60-е или в 70-е годы ХХ века?

Как это связано с книгами о докторе Дулиттле? Для них сегодня возникает «зазор»: ведь «Доктор Айболит» и «История доктора Дулиттла» имеют совершенно разную возрастную адресацию. Ребенок, которому в дошкольном детстве по каким-то причинам не прочитали сказку о докторе Айболите, в третьем-четвертом классе, возможно, захочет самостоятельно прочитать истории о «другом» докторе.

Создавая своего «Айболита», Корней Чуковский пошел по пути заметного упрощения синтаксиса и освобождения повествования от деталей, которые показались ему лишними, перегружающими текст. Язык «Доктора Айболита» предельно лаконичный, почти «прозрачный», тяготеющий к простым предложениям: «Жил-был доктор. Он был добрый. Звали его Айболит… Больше всего на свете доктор любил зверей…». Это проза детского поэта, адресованная маленьким детям, в возрасте «от двух до пяти». (Хотя ее вторую часть, остросюжетную историю «Пента и морские разбойники», можно предложить и тем, кто постарше.) И произведение в целом «обустроено» в соответствии с психологическими запросами дошкольника: вот добрый герой – вот злой. Все четко определено. Все четко разведено. Никаких полутонов, никаких ненужных «осложнений». Добрый доктор – абсолютно добрый. Он живет… Собственно, нам даже не сообщают, где именно: в некоем абстрактном сказочном мире: «Жил-был доктор». И проблемы (к примеру, проблема нехватки денег) в том мире тоже решаются сказочным образом: «Не нужно мне денег, – отвечал Айболит. – Мне и без денег отлично. Звери накормят и меня, и тебя». (Правда, такая сказочность вполне в духе военного коммунизма. Или существования в райском саду. Тут что кому больше нравится или что больше отвечало исторической ситуации появления сказки.)

А что же доктор Дулиттл (в переводе Станислава Востокова)?

«Давным-давно, когда наши дедушки были еще маленькими сорванцами, жил-был доктор. Звали его Джон Доктор Дулиттл, д. м. (В сноске поясняется, что это «доктор медицины.) “Д. м.” означало, что он был настоящий доктор и очень много знал. Жил он в городке Паддлби-на-Болоте… Всякий раз когда он в своей высокой шляпе проходил по улице, кто-нибудь непременно говорил: “Вон доктор идет. Он ужас до чего умный!”…»

Это совсем другой «зачин» – и с точки зрения содержательности, и с точки зрения синтаксиса. Тут гораздо более сложный язык, обремененный важными для повествователя подробностями: доктор, оказывается, в первую очередь, умный! То есть знающий, понимающий. И деятельный. Не просто добрый, а делающий «добрые дела». И его английское имя говорит само за себя: Do-little («Делай! Пусть и малое доброе дело, но делай!»). С другой стороны, в образе Дулиттла обнаруживаются черты типичного для литературных персонажей начала ХХ века «ученого чудака», с трудом приспосабливающегося к требованиям окружающей действительности. Ему надо чем-то кормить своих питомцев, число которых все время увеличивается. К тому же их присутствие в доме отваживает пациентов. В результате доктор остается без денег. Но «рецепты» военного коммунизма совершенно не для него. В отличие от доктора Айболита, он реагирует на происходящее вполне в духе капиталистической реальности – меняет род занятий. Доктор Дулиттл, раньше лечивший людей, по совету продавца кошачьего корма становится ветеринаром. («Продавец кошачьего корма» – скорее всего, удачная придумка переводчика, потому что какой-такой «кошачий корм» мог быть в те времена, когда творил Хью Лофтинг?) Он ведь так хорошо знает животных! Даже книжку о них написал. При этом Дулиттл понимает, что «на свете полным-полно ветеринаров», и ему придется с ними… конкурировать. Этого слова в тексте нет, но оно явственно присутствует между строк. И вот, чтобы превзойти конкурентов, доктор Дулиттл учит звериный язык – потому что среди множества ветеринаров «нет ни одного по-настоящему хорошего, который бы до конца понимал животных». Оказывается, быть «ужасно умным» недостаточно. Ты еще и должен учиться. Даже тень такой «буржуазной» мысли не могла бы прийти в голову доктора Айболита, которому знание языка животных дано изначально…

Так и хочется, не дожидаясь вопроса, ответить, чему нас учит эта сказка.

То есть характер персонажа, созданного Хью Лофтингом (и Станиславом Востоковым), в гораздо большей степени отвечает пониманию подростка, а не маленького ребенка. И само повествование, при всей видимой сказочности, гораздо больше тяготеет к жанру авантюрного приключенческого романа в «чисто английском духе», чем к сказке.

Морские путешествия литературных персонажей, в том числе в Африку, – скорее традиция, укорененная в истории Британии («Правь, Британия, морями!»), чем нечто небывалое: и Свифт, и Даниэль Дефо, и Стивенсон отправляли своих персонажей в плавания. И перевод отлично передает захватывающий характер повествования: тут и динамика, и экзотика, и юмор. Животные очень смешно «ругаются». Пес Джип, к примеру, то и дело приговаривает: «Кот меня раздери!» Звучит очень колоритно (и наверняка придумано переводчиком).

Правда, трудно понять, как сегодня будет восприниматься эпизод с несчастным чернокожим африканским принцем, мечтающим «побелеть». Его «чернота» становится главным препятствием для счастливого брака с принцессой. Но эпизод смягчен настолько, насколько это возможно: принц описан с явным сочувствием и симпатией, в уста африканского короля, пленившего доктора Дулиттла и его спутников, вкладывается смачное ругательство-«противовес»: «А этот беломазый, – король показал на доктора Дулиттла, – будет до конца жизни драить полы на моей кухне!» Да и агрессивное поведение африканского короля (в отличие от Бармалея у Чуковского) имеет вполне понятное объяснение: «Когда-то, – говорит король, – на нашем берегу высадился человек с такой же белой, как у тебя, кожей. Я принял его по всем законам гостеприимства и был к нему ужас как добр. А он нарыл в земле глубоких колодцев, чтобы добыть золото, а потом перестрелял всех слонов Веселивии… Из-за слоновой кости. Твой земляк отпилил у слонов бивни, погрузил на корабль и уплыл, даже не сказал мне спасибо!.. Я уж не говорю про БОЛЬШОЕ СПАСИБО!..»

Вполне реалистичная ситуация. И вполне антиколониальный авторский выпад: никакого упрощения.

Иными словами, переводчику удалось подчинить себе текст – и его образы, и реалии, и (что, на мой взгляд, невероятно важно) язык. В первую очередь – синтаксис, чтобы предложения не сводились исключительно к простым, и в то же время не угнетали своими длиннотами и количеством придаточных. А по отношению ко многим книгам начала ХХ века это непростая задача – заставить книгу говорить по-русски в соответствии с «духом автора», но при этом внятно и энергично. В данном случае, я надеюсь, между историей, рассказанной Хью Лофтингом сто лет назад, и современным подростком языкового барьера не возникнет.

И свидетельствую: книгу интересно читать! Даже мне, взрослому человеку, было интересно. А мой свежий опыт еще и позволил мне сравнивать впечатления от двух книг: год назад я читала вслух семилетнему внуку «Пенту и морских разбойников» К.Чуковского. (Как ни крути, я бабушка «старого покроя» и до сих пор не могу удержаться от бессмысленных сетований вроде «как можно быть культурным человеком, не читая того-то и того-то».) Так что, пожалуй, это теперь неоспоримый факт: в нашей детской литературе существуют два доктора, совершенно разных – добрый и умный. И об их приключениях рассказывают совершенно разные книги.

Марина Аромштам

Оригинал статьи на сайте «Папмамбук»

В ноябре в издательстве «Росмэн» выйдет книга «Печной волк»

Несколько лет назад знаменитый художник Николай Устинов проиллюстрировал в журнале «Мурзилка» рассказ Станислава Востокова. С этого и началось знакомство двух любителей природы. У Николая Александровича за много лет работы накопился большой архив рисунков, сделанных не только для книг и журналов, но и для себя. И Станислав предложил сделать эдакую книгу наоборот — написать к готовым рисункам рассказы. Николаю Александровичу идея пришлась по душе, и через год появился сборник «Коровья удочка», где текст «иллюстрировал» рисунки. Книга многим понравилась и даже была отмечена призом Всероссийского фестиваля детской книги в РГДБ. Но творческий дуэт художника и писателя на этом не остановился, и теперь уже Народный художник Николай Устинов создал иллюстрации к новой книге Востокова «Печной волк». Эта книга рассказывает о жизни маленькой подмосковной деревни, которую и деревней-то уже не очень-то назовёшь: не то это коттеджный посёлок, не то часть большого города. Но жизнь тут местами совсем деревенская, жизнь с колодцами, старушками, видом на недалёкую, огромную Москву и на пролетающие над головой самолёты.

«Печной волк» выйдет в ноябре в издательстве «Росмэн».

В «Абрикобуксе» готовится новое издание книги «Криволапыч»

В ноябре в «Абрикобуксе» выходит новое издание книги «Криволапыч». Специально для него иллюстратор Мария Воронцова нарисовала новую обложку. Это весёлая, а местами и страшная история о том, как енотовидный пёс по имени Криволапыч отправляется из России в Финляндию в поисках лучшей жизни. Он находит её в маленьком заповеднике на берегу тихого залива. И хотя местный «коренной» житель барсук ворчит: «понаехали чернохвостые!», новые друзья помогают Криволапычу обустроиться. Он примеряет на себя иностранные порядки, знакомится с современными художниками в усадьбе по соседству и даже с тамошним привидением! Довольный Криволапыч пишет письмо на родину о том, что нашёл настоящий рай на земле! Но вдруг идиллическая картина оборачивается страшной стороной, и на Криволапыча начинается охота! Помогут ли ему друзья? Или правила для них важнее жизни «понаехавшего»? Об этом вы узнаете из книги.

В 2015 году «Криволапыч» стал лауреатом Международного конкурса литературы для детей и юношества «Книгуру».